Обмен опытом по лагерному

Солнце всё больше клонилось к земле, прощаясь с днём. В озере плескалась рыба, подбирая с глади упавшую тупую мошку. Наступали сумерки – время костра, ухи и рассказов, когда так приятно смотреть на пламя и слушать интересные истории.

В ту рыбалку, за вечерним костром, поддали мы неплохо. И дядя Ваня рассказал историю, о которой в народе говорят: «И смех, и грех!».

- А вот можешь ты, Игорь, поверить, что свою первую женщину я в лагере попробовал? – спирт развязал Ивану Иванычу язык, и он решил разоткровенничаться, что с ним случалось нечасто. Нет, он, конечно, много и красочно рассказывал о своей лагерной жизни. А вот чтобы о всяких подробностях зоновской интимной стороны – это было редко. Но иногда водочные пары разрушали «внутренние границы» дяди Ваниного мозга. И сейчас такой момент наступил.

- Я же сел-то совсем сопляком зелёным! Пока на взрослую зону не подняли, я о бабах вообще не думал. Другие варианты были. Но об этом потом… А уж здесь, на Севере, мужики стали рассказывать, что это за чудо такое – жить с женщиной! Как вы, молодые, говорите: «Заниматься сексом!» – дядя Ваня улыбнулся чудному для него выражению и достал из кармана фуфайки пачку «Беломора».

- Стоял за 627 шагов от нашего женский лагерь…

- Ну, Иваныч, ты даёшь! – усмехнулся я, разливая водку по стаканам – Откуда такая точность?

- Так мы же его и строили! За три месяца поставили – тогда такие планы были! Не то что сегодняшняя «экономика»! – дядя Ваня отложил в сторону горящую папиросу, намахнул полстакана разбавленного спирта и зачерпнул из котелка ложку ухи. Закусив ухой, он лихо воткнул отложенную папиросу промеж зубов, не спеша затянулся и, выпустив дым, продолжил – От ворот нашего лагеря до ворот женского ровно 627 шагов – уж за три месяца-то просчитали, будь спок!

- Что, прямо лагерь полностью со всеми причиндалами? За три месяца? – я усомнился.

-Это ты телевизору своему можешь верить, а можешь не верить! А я говорю, как на самом деле было! – обиделся Иван Иваныч – Так что, рассказывать или нет?

Я сделал умиротворяющий жест руками и стал слушать дальше.

- Ну вот, значит, только мы эту женскую зону закончили – завезли туда женщин. Ну, завезли и завезли. У них своя лагерная жизнь, у нас – своя. Что об этом думать! Нам лес валить надо во славу Родины и товарища Сталина. Ну, мы и валим. Хотя как ветер от их лагеря – в нашу сторону, правда, женским духом пахнет. Хоть я и не спал до того с женщиной. А всё равно чуется – мы ж там все дикие стали, как волки запахи высекали. И прошло где-то примерно полгода. Выстраивают наш отряд на утренний развод…

Дядя Ваня, как опытный рассказчик, сделал паузу, многозначительно посмотрев на бутылку спирта. А я, как опытный слушатель, решил не спешить, и набираясь желанием послушать продолжение, принёс от палатки дров, подкинул в костёр и разлил по стаканам. Выпив и закусив, мы закурили. Разгоревшийся костёр высветил улыбающееся лицо довольного дяди Вани, его «сычьи» брови и блеск вечно холодных глаз.

- Ну, и что дальше, Иваныч? – уже нетерпеливо спросил я.

Иван Иваныч как будто ждал моего вопроса и сразу продолжил.

- Вот, значит, строят нас как обычно на разнарядку. Стоим… И тут выходит перед строем замполит лагеря и толкает речь, что хоть мы и ошиблись в жизни, но работники мы хорошие и искупаем своим трудом свою же вину. Но, говорит, Родине требуется больше леса и, поэтому, лесозаготовки надо увеличить. Но, мол, это не просто так, а передовики производства будут поощряться. Вот какая штука, объясняет – кто сегодня сделает за смену больше 100 процентов плана, тот пойдёт в женский лагерь на встречу по обмену опытом. У них тоже, говорит, есть передовички, желающие пообщаться с нами по методам лесозаготовок.

- Извини, дядь Вань, перебью. А женщины, что, тоже лес валили? – удивился я.

- Ещё как! У них тоже, и вправду, были передовые бригады – мужикам не уступали! – улыбнулся Иван Иваныч – Ну, дальше… Только замполит свою речь произнёс, даже не успел сказать спасибо товарищу Сталину, мы как ломанулись всем отрядом к инструментальному бараку! Обычно, по цепочке подходили, а тут толпой понеслись, наперегонки, чтобы лучший инструмент себе выбрать. Казах – вертухай на вышке охренел! Подумал, наверное, что массовый побег. Орёт: «Стоять! Стрелять буду!». Потом до его азиатских мозгов дошло, что мы не из зоны, а к «инструменталке» бежим. Короче, разобрали мы инструмент и на лесоповал. Шум стоит по всему лесу, курим на ходу, всё бегом – дядя Ваня даже рассмеялся, видимо, увидев перед глазами эту, одному ему знакомую картинку.

Я, чувствуя важность момента, плеснул в стаканы, мы выпили и Иваныч продолжил.

- Ну, а вечером, на разводе читают показатели за день и, оказывается, что наше звено сработало на 115 процентов. Зачитывают пятнадцать фамилий и мою в том числе и сообщают, что через два дня мы идём обмениваться опытом в женский лагерь. И чтобы, значит, были готовы отвечать на вопросы, ну и всё такое…

Часть 2 см.

Часть 3 см.