Песочный человек

Смотрел новую «Иглу» на главном канале в рамках снобистской программы «Закрытый показ». Ради этого впервые за долгие годы пришлось смириться с наличием логотипа «Первого» в правом углу экрана. Хотел написать что-то о фильме сразу же, но меня опередил Сергей Стиллавин, справедливо назвавший завязавшуюся дискуссию вокруг ленты «полуторачасовым дрочевом». И главный дрочер там, как всегда, Александр Гордон. Но на этот раз он как никогда был пассивен. Оно и понятно – Гордон удачно свалил из страны, прежде чем первая «Игла» стала культом. Теперь о фильме.

Картину можно рассматривать с двух положений, что делали гости программы «Закрытый показ» (члены съемочной группы и никому не известные, но всезнающие эксперты). Первый ракурс – культурологический, он учитывает ту эпоху и наше поколение, резонанс, который производит фильм, отношение людей к нему. С другой стороны мы подходим к кино просто как к произведению искусства, с эмоциональным отношением, а не аналитическим. И вот всех почему-то клонило в первую сторону, и даже упомянутый Стиллавин в своем блоге налегал на ту мысль, что новая «Игла» показала упадок нашей культурной жизни. Кстати, зря смеялись «уважаемые» гости над девочкой в студии, которая назвала нашу эпоху декадансом, а эпоху Цоя, которую не застала, – веселыми временами. В какой-то степени она права.

Я бы не стал особо заморачиваться на том, как повлиял фильм на общество, каков был посыл режиссера и т.д. Сам Нугманов признался, что у «Иглы», и первой, и второй, нет никакого посыла. Это просто кино. «Кино не для всех» – так хотел Цой. Я бы не думал об этом, но ребята уж больно разошлись в своих философских теориях, что невольно пришлось загрузиться. Действительно. Нужен ли сегодня этот ремикс? Для кого он? Позицию режиссера мы поняли – кино для него самого, ну может еще для старого Бутусова, который готов пойти на все, чтобы доказать преданность Цою. Нугманов захотел реанимировать память о Викторе. Но в чем я твердо уверен, так это в том, что «Цой жив». Говорят, фильм не является коммерческим ходом, не пиар режиссера. Не знаю. Тогда почему его до сих пор нет в торрентах (то бишь, в качестве DVD)? Если это поколение youtube, то почему его все еще нет на этом youtube?

И здесь хорошую мысль высказал Стиллавин. Этот ремикс должен был снять молодой режиссер. Кто угодно, только не Нугманов, «чтобы показать, как "Игла" звучит для молодого поколения». Ремикс это не издевательство над оригиналом. Не надо путать его с римейком, когда переворачивают сюжет с ног на голову. Ремикс – это освежение (хорошо, что не освежевание), омоложение фильма, его перекройка в контексте того мифа, который породило о Цое наше общество. Мифа о легендарном бессмертном романтическом герое. Последнем герое. Для этого нужны были кадры с настоящим Цоем в кочегарке, вставленные в историю Моро. Моро и Цой здесь сливаются воедино. Жанровый компонент ремикса себя вполне оправдал. Вопрос только в том, нужен ли он вообще? Ответ уже озвучил блоггер, на мнение которого я опираюсь, – нужен, но его не должен был снимать Рашид Нугманов. А так – картина не дает нам ничего нового. В ней играют те же актеры, постаревшие. В ней играет ТОТ ЖЕ Цой, что и 20 лет назад, без какого-либо пересмотра в контексте нашего времени.

Если вернуться ко второй позиции, с которой можно рассматривать ремикс «Иглы» просто как новаторский ход в кино, то мое отношение будет более позитивным. Действительно, эта версия многое нам прояснила – и про Спартака, и про самого героя Моро. Мы наконец-то узнали, что по задумке автора герой Цоя не умер в конце, ведь он шел по направлению к больнице. Вставки комиксов казались сначала неорганичными, как кажутся неорганичными электронные семплы в симфониях Бетховена. Но это просто режиссерская находка. Удачная или нет – дело вкуса. На мой вкус совсем не к месту был Мамонов. Но история с новым ковчегом Спартака меняет тональность фильма в лучшую сторону. И вот еще что – ремикс привнес динамики в сюжет, разбавил старый стиль советского нудного кино. Я не хочу сказать, что оригинальная «Игла» хуже этой солянки. Это просто два разных фильма по жанрам. К сожалению, новая динамика полностью лишила фильм характерной цоевской мистичности, эффекта недосказанности. Из живого стеснительного, но амбициозного лидера Цой превратился в героя комиксов, супергероя, за которым нет ничего «цоевского». И это плохо. Все остальное вполне допустимо.

Возвращаясь к программе Гордона, хочется отметить еще одну важную мысль, которая была произнесена где-то между патетическими одами Виктору и ностальгическим нытьем по «совку». Мысль о том, что Цой, да и Моро тоже – последние большие герои своего времени. Героизм измельчал. Кажется, это Троицкий подал метафору – валуны стираются в песок. Герои превращаются в прах. И Цой – последний из них. Последний герой. Правда, вспомнили о Даниле Багрове – другом герое, породившем легенд не меньше, чем Виктор. Но Данилу-Сергея как-то быстро позабыли, похоронив его под снегами Кармадона. Никто не пишет «Брат жив», но все знают, что «Цой жив». Сегодня нет таких героев. С этим, конечно, можно поспорить, но не хочется никого сравнивать, сталкивать лбами. «Бунтари – городские сумасшедшие, и последний из них Лимонов», – сказал какой-то сноб в «Закрытом показе». С этим тоже можно поспорить. Бунт был и будет всегда, и даже посильнее немого бунта Цоя.

13.08.11