Теория газетно-журнальных жанров – далеко не самая разработанная дисциплина. Если сравнить ее с теорией литературных жанров (хотя дисциплины с таким названием нет, сама теория, конечно же, существует и ведет свое происхождение с «Поэтики» Аристотеля), то несложно заметить: литературным жанрам, в отличие от жанров периодической печати, посвящены бесчисленные тома. Зачастую этой теорией занимались и занимаются не какие-то специальные теоретики, эксперты по литературным жанрам, но сами литераторы. Достаточно назвать навскидку таких выдающихся, но живших в разное время писателей, как Пьер Корнель, Иоганн Вольфганг Гете, Томас Элиот – эти люди жили и творили в разное время и в разных странах, но их художественное творчество неразрывно связано с теоретической деятельностью. Да и как можно создать цельное художественное произведение, не отрефлектировав жанр, в котором работаешь? В разные эпохи люди неоднократно сталкивались с тем, что время «не держит» тот или иной жанр. К примеру, трагедия или героический эпос не могут существовать при любом общественном строе и уживаться с любым менталитетом. Немецкие романтики сколько не бились не смогли создать сколько-нибудь значительной трагедии – и не только потому, что их мировоззрение больше подходило для сказочных комедий Людвига Тика, но и потому, что теория жанров, разработанная Шлегелями, предполагала размывание жанровых границ (что напрямую отразилось в написанной Фридрихом Шлегелем «Люцинде» - этот текст совместил в себе признаки едва ли не всех существовавших на тот момент жанров, причем не только литературных).
Так обстоит дело с литературой, но у журналистов подобного рода проблем обычно не возникает. Далеко не все журналисты имеют специальное образование, многие приходят в журналистику из смежных (а зачастую и из весьма далеких) профессий, однако существует немало людей, выдающих качественные материалы, но никогда не изучавшие, как «правильно» брать интервью, писать статьи и очерки. Тем не менее, это не означает, что теория газетно-журнальных жанров – вспомогательная или факультативная дисциплина по причине недостаточной разработанности и «текучести» материала – ведь жанры постоянно изменяются. Веские аргументы против такого подхода приводит А. Тертычный, автор книги «Жанры периодической печати»: «Во-первых, тот тип произведений, который складывается исторически и определяется как «жанр», существует объективно, независимо от мнений как теоретиков, так и практиков. Вся масса созданных в журналистике произведений распределяется на жанры на основе целого ряда принципов деления. (…) …более верным будет то объединение, которое основывается на сходстве сущностных (но не второстепенных) признаков публикаций, включаемых в какую-то устойчивую группу. Уже после того как определен объединяющий признак (или признаки), его называют «жанровым признаком», а группу объединенных им публикаций – «жанром»». И там же – второй довод, более «практичный»: «А во-вторых, точное представление о жанре помогает профессиональному общению журналистов. Одно дело, когда редактор издания просит журналиста: «Напишите, пожалуйста, хороший материал об авиации». Совсем другое, если он ему предлагает: «Напишите очерк о летчике-испытателе». В последнем случае журналист, наверное, лучше поймет, какой именно материал хотел бы получить от него редактор» .
Эта небольшая работа посвящена одному жанру периодической печати – рецензии. Рецензия – жанр почтенный и немолодой, его значимость оценили уже давно. Например, переводчик и мемуарист Ф.Ф. Фидлер, сам регулярно рецензировавший книги, в своих дневниковых записях конца XIX – начала ХХ веков, озаглавленных «Из мира литераторов» постоянно упоминает рецензии – свои и знакомых писателей: «Вейнберг, сам великолепный переводчик, прочитал несколько моих переводов из Кольцова, расхвалил и пообещал написать рецензию на книгу»; «Посетил Плещеева, желая вручить ему моего «Кольцова». Он пожал обеими руками мою правую руку и подарил свой портрет со следующей надписью: «Федору Федоровичу Фидлеру на память от одного из тех авторов, которых он так прекрасно переводил…» Обещал способствовать пропаганде «Кольцова» и сказал, что, возможно, и сам напишет рецензию»; «Бибиков сказал мне: «Вы разругали в «Herold» Дедлова за его книгу «Мы», - и совершенно напрасно! «Гости», например, - восхитительный рассказ!»» . Даже обрывочные цитаты показывают, что рецензирование было важной частью культурной жизни того времени. После того, как мы рассмотрим теоретическую часть и опишем книжную рецензию как жанр, мы постараемся на нескольких характерных примерах показать, каково положение и значение рецензирования в настоящий момент.
Начнем с того, что рецензия относится к числу аналитических жанров. А. Тертычный говорит об аналитических жанрах следующее: «Одной из наиболее примечательных черт отечественных СМИ традиционно является нацеленность их не столько на сообщение новостей, сколько на анализ, исследование, истолкование происходящих событий, процессов, ситуаций. В силу этого СМИ выработали достаточно эффективную систему аналитических жанров. Система эта не является чем-то раз и навсегда данным – она постоянно развивается, адаптируясь к тем задачам, которые встают перед аналитической журналистикой» . Рецензирование стало актуальным постепенно, с развитием книгопечатания и переходом от экстенсивного чтения к интенсивному. Когда-то человеку было достаточно «Библии» и «Домостроя», но ближе к началу XIX века количество изданий – книг и журналов – распространилось настолько, что появилась нужда в экспертах, людях, ставших медиумами между миром книг и обществом. Такое положение дел обусловлено необходимостью выбора: из всех изданий человек должен выбрать именно то, что заслуживает его внимания. (Разумеется, не стоит забывать и о том, что рецензия предназначается не только читателям, но и автору – как оценка проделанной им работы). Тонкая грань разделяет рецензию и аналитическую статью. Тертычный указывает на следующее: хрестоматийные тексты Д. Писарева «Базаров» и Н. Добролюбова «Что такое обломовщина?», несмотря на то, что они посвящены разбору отдельных актуальных художественных произведений, сложно назвать в чистом виде рецензиями, поскольку идеи указанных авторов не укладываются в рамки анализа собственно текста и его рекомендации читательской аудитории, но вписаны в более широкий общественно-политический контекст. Разумеется, такое положение дел было обусловлено не пренебрежением к жанру, но теми проблемами, которые стояли перед русскими писателями и журналистами демократического лагеря. По существу, у них просто не было другой формы, в которой они могли бы транслировать свои взгляды. Пожалуй, диаметрально противоположной, хотя и выдержанной в рамках жанра, можно назвать современную заказную рецензию. Если в указанном выше случае рецензия сливалась с аналитической статьей, то заказная рецензия зачастую оказывается обычной рекламой.
Теперь посмотрим, как «делается» рецензия. В статье С. Белокуровой, содержащей рекомендации для педагогов, обучающих рецензированию школьников, можно найти очень простую, но емкую формулу, взятую у «профессионального критика, рецензента А. Агеева»: ««есть в самом жанре что-то, что позволяет профессионально написанным рецензиям, даже вырванным из газетно-журнального контекста и помещенным в собрание сочинений, не превращаться в гербарий, а нести свой контекст в себе». Это качество рецензии прямо вытекает из «поэтики и прагматики» самого жанра. И хотя речь здесь идет, конечно, о профессиональных рецензиях, рекомендации критика вполне применимы и в школьной практике: «У рецензии очень простая «прагматика»: первичное структурирование литературного пространства, для чего рецензенту в небольшом тексте необходимо:
а) дать хотя бы минимальную информацию о литературном факте;
б) явно или «подводно», «для себя», соотнести его с другими;
в) выразить свое отношение к нему» .
Слово «прагматика» в данном контексте представляется более чем удачным. Далеко не каждая рецензия может и должна обладать выдающимися достоинствами. Достаточно того, чтобы она соответствовала нескольким простым требованиям: была информативной, показывала контекст, которому принадлежит обсуждаемый текст, а также содержала оценку этого текста. А. Тертычный предлагает строить рецензию по тому же принципу, что и общеисследовательскую статью: «Независимо от того, каким путем идет рецензент, основу его выступления будет составлять какая-то вполне определенная мысль (идея). Поэтому рецензия в известном смысле – это доказательное рассуждение, аргументирование главной идеи автора. В основе этого рассуждения лежит схема внешней оценки, о которой уже говорилось в начале этой книги. Напомним, что внешняя оценка строится по типу следующего высказывания: «В хорошо потому, что помогает достичь D» или «В плохо потому, что рождает D»» . Очевидно, что «внешняя оценка» существует в рамках той самой прагматики: ведь сущность рецензии в результате так или иначе сводится к тому, рекомендуется ли некому потребителю некий продукт или наоборот.
«Искусство не общедоступно. Оно нуждается в культурном посреднике. Даже лучшие 10 рассказов и 20 стихотворений года, собранные под одной обложкой, не вызывают немедленный фурор в широкой аудитории» , - говорит в «Журналистике мнений» Л. Костюков и настаивает на том, что «рецензия – культурный объект, отсылающий нас к новому объекту искусства». Для определения целевой функции рецензирования автор, как и мы, рассматривает литературную рецензию и ставит два вопроса:
1) Читал ли адресат книгу, которая рецензируется?
2) Советуем ли мы ему ее прочесть?
Первый вопрос рассматривается следующим образом: ответ на него позволяет различить послесловие и предисловие. Послесловие актуально при менее динамичной культурной ситуации, нежели нынешняя – например, оно активно использовалось в Советском Союзе, когда все читали приблизительно одно и то же и не было нужды своевременно знакомить читателя с новинками и помогать ему ориентироваться в разнообразии, каковое мы имеем на данный момент. Сегодня рецензия в виде послесловия – редкий случай, в ней нет необходимости.
Второй вопрос Костюков решает однозначно: отрицательные рецензии не нужны: «Я для себя так определяю место отрицательной рецензии в современном процессе: подойди к 637-му стеллажу, залезь на 8-ю полку, найди 268-ю книгу. Нашел? Так вот, не бери ее. Негативная ориентация в океане изданий абсурдна.
Кроме того, положительная рецензия имеет в своей основе впечатление читательского восторга, говоря иначе, глубокий литературный контакт или, говоря проще, литературу. Факт искусства. Отрицательная сообщает нам об отсутствии контакта. Отсутствии чуда. В поле возле Белграда сегодня ночью опустилось НЛО. Ну и что?» . При отсечении отрицательных рецензий и рецензий-послесловий мы и получим поле, в котором должна производиться правильная (культурно адекватная) рецензия, основу которой мы показали выше, пользуясь работами А. Тертычного и С. Белокуровой. Правда, нужно заметить, что логика Л. Костюкова несколько редуцирует понятие «литература» до понятия «беллетристика». Каждую неделю на прилавки магазинов попадает около полусотни книг по разным гуманитарным дисциплинам, начиная с литературоведения и заканчивая научно-популярной литературой. Конечно, многие из них предназначены небольшому кругу специалистов, однако зачастую тиражи научных и художественных книг оказываются эквивалентными, а тематика – доступной, поэтому помимо экспертной и личностной компонент рецензирования необходимо помнить и о «просветительской» составляющей. Книги выдающегося филолога М. Гаспарова и великого немецкого философа Ф. Ницше обладают большим спросом в сравнении с не менее важными работами других филологов и философов именно благодаря созданному вокруг них медийному полю. Достаточно Виктору Ерофееву по телевизору или Алексею Венедиктову в эфире «Эха Москвы» порекомендовать некое издание, с год пылящееся на полках магазинов, и за ним тут же начинается настоящая охота, хотя раньше люди не имели ни малейшего представления о том, насколько им необходима данная книга.
Именно поэтому «самовыражение» автора рецензии никогда не должно заглушать ту самую «прагматику». Рецензия не может делаться для себя, она делается для кого-то. Чем больше будет эффект от опубликованной и прочитанной рецензии, тем лучше для всех – и для автора текста, и для потребителей, и для книжного рынка. Всем нужно разнообразие и богатство ассортимента книжной продукции, никто не хочет покупать и читать скучные, плохо сделанные книги. И чем выше будет качество экспертных оценок, входящих в рецензии, тем четче будет структурироваться культурное поле, на первый план будут выступать более значительные, а не коммерчески целесообразные авторы и проекты. Далеко не все понимают потенциал рецензии как жанра. Положительный пример – рецензент, ведущий рубрики «Книги» журнала «Афиша» Лев Данилкин (возможно, потому, что он не только рецензирует, но и пишет книги). В интервью автору этой работы Данилкин так обозначил свою позиции в отношении текущего литературного процесса: «Я начинаю нервно теребить кончик носа, когда меня называют писателем, потому что слово «писатель» применительно к человеку, который сочинил пару рецензий, – очень-очень щедрый аванс, который не факт, что легко вернуть. Это ощущение того, что я все время на грани дефолта, меня нервирует. Есть роман – есть писатель, это простая формула, и я как-то интуитивно чувствую, что она верная. (…) Я литературный критик – потому что большую часть своего времени я посвящаю тому, что разыскиваю не известных широкой публике писателей и делаю так, чтобы об их текстах кто-нибудь узнал; именно за это мне платят зарплату» .
|
